Узнайте больше о том, как живут люди с синдромом Дауна и о том, как мы поддерживаем их

ПОДПИСАТЬСЯ!

Больше не показывать
СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ
В ПОЛЬЗУ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОГО ФОНДА «СИНДРОМ ЛЮБВИ»


ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ
РАЗОВОЕ
Банковской картой
Apple/Google Pay

100
500
2000
другая сумма
принимаю условия оферты
ПОМОЧЬ!

поддержать

23 сентября 2021

«Арахисовый сокол» - по ту сторону синдрома


Представляем вниманию наших читателей рецензию на фильм «Арахисовый сокол», в главных ролях в котором сыграл человек с синдромом Дауна. Сыграл или прожил? Ознакомьтесь с довольно интересным взглядом автора статьи на этот фильм и посмотрите его обязательно, есть чем воодушевиться, о чем задуматься и многое понять.


Если задуматься, за всю историю кино было снято совсем немого фильмов, способных перевернуть общественное сознание в отношении проблемы восприятия людей с ограниченными возможностями. А ведь индустрия кино - это далеко не последний способ заявить о том, что такая проблема, в принципе, существует. 

За все время существования «Оскара» лишь 59 фильмов, касающиеся людей с ограниченными возможностями, были номинированы на премию. При этом, практически во всех этих фильмах людей с ограниченными возможностями играли обычные здоровые актеры, и лишь  четыре человека с реальным диагнозом смогли получить награду. Эта статистика говорит о том, что в рамках кино с проблемой восприятия людей с ограниченными возможностями все же есть сложности.

К примеру, прекрасный фильм «Человек дождя» сделал очень многое для людей с аутизмом, но закрепил стереотипизированный образ такого человека как гения с синдромом саванта, у которого мощнейший компьютер в голове контрастирует с общим нарушением развития. Этот образ человека с расстройством аутического спектра не отлипает от кино до сих пор. 


В том числе и поэтому кино «Арахисовый сокол», о котором сегодня пойдет речь, по сути своей уникально. Одетые в самую бронезащитную оболочку сердца будут тронуты, и не только самим фильмом, но и историей его создания.



Главную роль в нем исполняет Зак Готтзаген — человек с синдромом Дауна, профессиональный актер, чей творческий путь начался еще в возрасте 3 лет и продолжается по сей день. Его самой сокровенной мечтой было попасть на действительно большой экран. И два режиссера-дебютанта — Майк Шварц и Тайлор Нильсен, встретившие Зака 8 лет назад на определенном шоу для актеров с инвалидностью, были настолько поражены и очарованы его харизмой, что решили рискнуть чинным и благородным стартом своей карьеры и пойти на небольшую авантюру.


Заку весьма повезло встретить именно дебютантов, поскольку «серьезный», обросший неписаными правилами мира «большого» кино голливудский режиссер не захочет иметь дело с возможными сложностями, работая с особым человеком. Так что, то, что произошло, можно считать маленькой революцией и большой победой. Однако, одному лишь Богу известно, сколько ментальных заборов пришлось поломать молодым режиссерам на питчингах и выслушать предложений от продюсеров в стиле «меняйте особенного актера на обычного, и мы в деле».

На самом деле история создания фильма несколько напоминает сам фильм. Основой всего лежит та самая абстрактная прозрачная и призрачная американская мечта, которая гонит главного героя фильма - всего измазанного в жидком мыле 22-ух летнего паренька с синдромом Дауна, имеющего из скарба лишь плавки, навстречу таинственному, опасному и такому манящему миру, которого его лишили волею какого-то чиновника, так как у того не оказалось мест, куда еще можно поселить молодого парня с синдромом, и он посчитал отличным местом для этого дом престарелых.


«Я не понимаю, я молодой, я не старик, Карл — старик, но мы разные, я не понимаю, зачем я здесь», - непонимающий взгляд Зака, чем-то походит на взгляд молодого бычка, который уперся рогом в глухую стену и не понимает, почему она не поддается.



Одна из многих уникальных особенностей этого фильма в том, что после просмотра ты не ощущаешь привычных для лент об особых людях подступания слез, горького осознания вины и философской задумчивости. Ничего этого нет. Чувствуется только легкость и теплота, которая проходит даже через холод экрана, от этого прекрасного актера, чей синдром мало- помалу отходит на десятый план, и, если сначала он тебя шокирует, в конце ты действительно забываешь, что этот человек необычен.


То, что фильм украшают такие именитые звезды мирового кино как Шайа Лабаф и Дакота Джонсон еще раз подтверждает мысль о том, что настало то время, когда в фильмах о людях с особенностями можно правда показать людей с особенностями и не скатиться при этом куда-то в местечковое провинциальное кино, чего так боялись продюсеры, ставя условия режиссерам. Кино с участием человека с особенностями наравне с такими звездами — это действительно уникальный эксперимент, который еще не раз повторится.


На самом деле, что касается Дакоты, то, возможно, с ней не все так идеально, она явно не самая удачная актриса на эту роль. Да и персонаж её внедряется в действие фильма ближе к 2/3 фильма и нужен лишь для логически завершенной концовки. А вот с Лабафом попадание стопроцентное. Все мы его прекрасно помним в легендарном «Самом пьяном округе в мире», и здесь его персонаж имеет плюс-минус тот же характер реднека, «человека с земли», рыбака, чьи руки насквозь пропитаны песком вод Северной Каролины, в волосах навечно поселился южный ветер, а пальцы десятки раз проткнуты рыболовными крюками. Лабаф как-то абсолютно сходу попал в искренность, и думаю, в этот раз играть самого себя ему было значительно легче, потому что между ним и действительно обаятельным Заком с самой первой минуты встречи персонажей установилась прочная связь, как это называют в фильмах — тандем, который смотрится настолько естественно, насколько это вообще может быть.

Стоит заметить, что связь этого дуэта не столько киношная «химия», сколько вполне физические ощущения — Лабаф и Зак постоянно друг друга трогают, обнимаются, шутливо борются, обмениваются своими уникальными рукопожатиями. И в эти прикосновения веришь, потому что там, где мир соткан из ощущений — вода, ветер, земля под босыми ногами - там слова значат куда меньше, чем прикосновения.




Многие сцены, как, например, кидание друг в друга арбузом, или там, где Лабаф учит Зака плавать, где они куда-то тащат стоги сена, или просто сидят и смотрят на реку, были записаны импровизированно, актерам даже не говорили, что их снимают


Думаю, для Лабафа и «особенного» парня Зака это приключение стало чуть большим, чем дежурные съемки в кино, это была настоящая дружба. И когда они плыли на плоту под крепкий олдскульный рок-блюз, проплывая затянутое дымкой американское захолустье, мимо очагов безысходности, страха и одиночества на пути к абстрактной мечте Зака — школе рестлеров, кто знает, быть может, они делали это же в реальной жизни. Только мечта у паренька была попасть не в реслинг, а в настоящее кино.

Пальцы Лабафа будут весь фильм сжимать ружье, на котором высечено: «главное — семья». Значение «семьи» в этом фильме не определяется привычным нам смыслом слова. Здесь нет отца, мамы и ребенка. В фильме несколько раз повторяется фраза и строится акцент на ней : «друзья — это семья, которую выбирают». Поэтому что герой Лабафа, взрослый мужчина в бегах, совершивший пару ошибок, за которые он в итоге получит по голове монтировкой, что чопорная, но в итоге все больше и больше раскрепощающаяся Дакота, что 22-летний парень, сбежавший из пансионата, и который просто с каждой секундой становится все счастливее без всеобъемлющей жалости и круглосуточных нянек - все они равны, и каждый любит каждого. Вот и весь простой и сложный посыл фильма:


людям с особенностями не нужна жалость, не нужна излишняя озабоченность. Им нужна искренняя, настоящая любовь.


Максим ВЕРБЕНИН