Узнайте больше о том, как живут люди с синдромом Дауна и о том, как мы поддерживаем их

ПОДПИСАТЬСЯ!

Больше не показывать
СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ
В ПОЛЬЗУ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОГО ФОНДА «СИНДРОМ ЛЮБВИ»


ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ
РАЗОВОЕ
Банковской картой
Apple/Google Pay

100
500
2000
другая сумма
принимаю условия оферты
ПОМОЧЬ!

поддержать

5 октября 2020

Екатерина Грачева и ее приют

Часть 1: Коля, Таня, Мотя… 
Санкт-Петербург, 1894 год. Детей, отвергнутых родителями и обществом, начинает принимать в созданный именно для них приют Екатерина Грачева.

Подготовила Юлия ПУЗЫРЕЙ

В 1866 году в Санкт-Петербурге, в доме на Большой Белозерской улице (ныне улица Воскова), что на Петроградской стороне, в семье купца 2-й гильдии Константина Петровича Грачёва и дворянки Алисы Граф родилась девочка Катя, а через несколько лет на свет появился и мальчик по имени Николай.

До пяти (по другим источникам – до семи) лет Коля не мог ходить: частые эпилептические припадки вызывали прогрессирующий паралич. В 1886 году, по смерти родителей, 20-летняя Екатерина взяла брата (он же был ее крестником) на попечение. Когда приступы стали повторяться каждые три часа, приглашенный врач предрек скорый «exitus letalis».

Попытки поместить мальчика в клинику не увенчались успехом: в России в те годы не было специализированных больниц для детей-эпилептиков, а в других не хотели принимать безнадежного больного.


Екатерина Грачева говорила, что принялась за свой труд в память исцеления брата


Однако Коля остался жив, а через несколько лет болезнь неизвестным науке образом отступила, приступы больше не повторялись. Впоследствии Екатерина Грачева говорила, что принялась за свой труд в память исцеления брата.

С тех пор Екатерина Константиновна воспитывала, учила и любила детей, чью инвалидность сегодня характеризовали бы как «тяжелые сочетанные нарушения», а тогда называли идиотами, припадочными, калеками. Не имея специальной ни медицинской, ни педагогической подготовки, она стремилась подобрать подход к каждому ребенку, исходя из его индивидуальных особенностей и способностей.

В итоге за более чем четверть века Екатерина создала уникальную методику гуманного воспитания и социализации детей с тяжелыми множественными нарушениями развития, привлекла к этой проблеме ведущих медиков и ученых, открыла три приюта и школу, написала методические пособия, а многолетние записи были собраны в дневник «36 лет среди больных детей»...


Однако обо все по порядку.


На дворе 1894 год; Екатерине Грачевой 28 лет, и она член Императорского человеколюбивого общества. Однажды, проводя обследование в очередной неблагополучной семье, она видит девочку Таню, которая прячется от нее под столом. В 9 лет ее толкнула пьяная мать, Таня разбила голову о чугун и через год стала «совсем глупая». Екатерина пытается пристроить девочку в какое-либо учреждение, но ни благотворительные общества, ни больницы, ни приюты не берут. И тогда Екатерина принимает решение организовать собственный приют в… собственной квартире. Таня становится его первой воспитанницей: начало положено.

Вскоре Екатерина узнает, что на Песках (район Петербурга) девочку по имени Мотя держат на привязи. В подвале, где обитает семья Павловых, от пара постоянной стирки ничего нельзя разглядеть. Екатерина вошла; вдруг кто­-то схватил ее за ногу. «Не бойтесь, это она-­то и есть, кого спрашиваете», — сказали ей. Под столом на четвереньках стояла девочка и скалила зубы. «Нельзя ее трогать, она кусается», — предупредили гостью. Она попросила показать девочку, но ту невозможно было вытащить из-­под стола: веревка коротка, узел затянут намертво. Разрезать веревку мать отказалась: «Убежит, ищи потом».


Здесь читали лекции о «наилучшем воспитании детей», но никого не взволновала судьба ребенка, содержащегося как животное


Выйдя из подвала на дневной свет, Екатерина с удивлением увидела на соседнем здании вывеску «Фребелевские курсы». Здесь читали лекции о «наилучшем воспитании детей», но никого не взволновала судьба ребенка, содержащегося как животное.

И вот Мотя в приюте. Во время первого купания девочка кричала, кусалась и сопротивлялась так, что трое взрослых едва с нею справились – очевидно, мытье ей было совсем незнакомо. Ни сидеть на стуле, ни пользоваться ложкой она не умела: ела лежа на полу, лакая как это делают животные. Уложить ее на постель оказалось невозможно — даже с матраца, положенного на пол, она сползла, свернулась клубочком и так уснула.

Летом 1896 года в соседнюю квартиру забрался мальчишка, стащил котлету и хлеб. Его поймали. Поведение его было странным: на вопросы он не отвечал, прыгал, хохотал. «Да он из ваших, берите его», — сказали Екатерине. Так у нее появился первый мальчик.

В начале осени приют переехал из двух комнат в большую квартиру, появилась возможность разделить воспитанников по степени тяжести заболевания. Но Екатерину по-прежнему беспокоило, что она мало знает и никто не может ей ничего посоветовать: никакие методики не подходят к ее детям.


В начале осени приют переехал из двух комнат в большую квартиру, появилась возможность разделить воспитанников по степени тяжести заболевания. Но Екатерину по-прежнему беспокоило, что она мало знает и никто не может ей ничего посоветовать: никакие методики не подходят к ее детям.


5 сентября 1896 года Екатерина записывает в дневнике:

«Ездила в Эммануиловский приют, хотела посоветоваться о воспитании детей. Только день даром потеряла. Сказали: “Надо наказывать”. Нет, никогда я не соглашусь с этим. Как можно наказывать больного ребенка? Нет, никогда! Пусть хоть детство у них будет радостное. Светлым воспоминанием останется оно для тех, кого придется переводить в больницу для душевнобольных, где они до смерти будут лишены свободы».

В отсутствие иной поддержки Екатерина полагалась на интуицию, которая зачастую шла вразрез с нормами (сейчас мы бы назвали их предрассудками) эпохи. Так, инспектор приюта, заметив полку для игрушек, замечает, что это лишнее: ведь «идиоты игрушек не понимают». «Я с этим не согласна, — запишет Екатерина в своем дневнике. — Как могут быть дети без игрушек?».


«Дети сыты, живут в чистоте и тепле, не обижены, чего же больше?». Екатерина возражала: «Но разве это всё, что нужно человеку?!»


Екатерина была уверена, что воспитанникам полезны ежедневные подвижные игры, пусть они и не умеют ничего держать в руках. И действительно: учась играть с большим мячом, дети постепенно обучались многим полезным движениям, стали бить меньше посуды, меньше обливаться. Еще хотелось наладить правильную гимнастику, хотя ей говорили о «лишних затеях»: «Дети сыты, живут в чистоте и тепле, не обижены, чего же больше?». Она возражала: «Но разве это всё, что нужно человеку?!»

Остро не хватало в приюте и медицинской помощи. Выслушивая «знатоков», поддерживающих распространенное мнение о том, что «идиотов не лечат», Екатерина Константиновна решительно возражает – именно столь тяжело больным детям необходима медицинская помощь: «Неужели в громадном Петербурге не найдется ни одного врача — человека, который согласился бы один раз в неделю или хоть два раза в месяц посещать приют?».


Вскоре такой врач находится – и даже не один.


31 декабря, подводя итоги уходящего 1896 года, Екатерина записывает в дневнике:

«…наконец удалось наладить медицинскую часть. Доктор Гизе почти ежедневно навещает приют, при тяжелых заболеваниях приезжает даже 2 раза в день, даже ночью. Летом его заменял д-р В.П.Осипов. Консультантом в приюте был проф. В.М.Бехтерев — к нему возили более интересных детей. Доктора Б.В.Верховский, С.А.Раппопорт и Е.Ф.Фридман и д­-р С.А.Тривус — тоже посещали приют. Надо еще наладить учебную часть — тогда будет совсем хорошо».


Удастся ли Екатерине Грачевой «наладить учебную часть» в своем приюте и что из этого получится? Читайте об этом вскоре на страницах «Термоса»!


Текст подготовлен на основе материала
Е.А.Князева «Служение больным детям: Екатерина Грачева»,
опубликованного в журнале «Синдром Дауна. XXI век» (№ 2 (21), 2018)

Текст подготовлен на основе материала Е.А.Князева «Служение больным детям: Екатерина Грачева», опубликованного в журнале «Синдром Дауна. XXI век» (№ 2 (21), 2018)