Узнайте больше о том, как живут люди с синдромом Дауна и о том, как мы поддерживаем их

ПОДПИСАТЬСЯ!

Больше не показывать
СДЕЛАТЬ ПОЖЕРТВОВАНИЕ
В ПОЛЬЗУ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОГО ФОНДА «СИНДРОМ ЛЮБВИ»


ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ
РАЗОВОЕ
Банковской картой
Apple/Google Pay

100
500
2000
другая сумма
принимаю условия оферты
ПОМОЧЬ!

поддержать

4 декабря 2020

«Как я была санитаркой в детском доме, или Невеселая сказка»

«Размышляю, почему здесь у меня вдруг появилось столько мыслей и желание делать заметки. Наверное, потому, что я чувствую себя немного разведчиком. И еще немного диверсантом…»

Подготовила Маргарита БАБИЦКАЯ

предыстория

«Ребенка в лучшем случае не одобряют, в худшем – ругают»

Своими наблюдениями, чувствами и размышлениями о вахте в детском доме-интернате с читателями «Термоса» поделилась Ирина Р., в мирное время – педагог московской благотворительной организации, которая помогает сиротам с особенностями развития.

Как я вообще оказалась на этой вахте в детском доме-интернате?

[Недавно мы уже рассказывали об этой уникальной вахте. Интервью с Ириной Р. продолжают фрагменты ее дневниковых записей. Прим. «Термос»].

Я работаю преподавателем керамики в одном благотворительном фонде. На эту работу я пришла в августе 2014 года – и тогда же на мои занятия стали приезжать старшие ребята из этого детского дома. За почти шесть лет я узнала многих ребят, мы подружились и много общались. Хорошие отношения сложились и у наших руководителей. Когда в марте начался карантин и в детском доме организовали двухнедельные вахты для сотрудников, меня позвали на должность соцработника (организовывать и проводить для ребят занятия по социальной реабилитации) и по совместительству с этим – поработать… санитаркой.


ДЕНЬ 1 


8.00

Суета. Планерка. На кухню пришла сотрудница без мед. книжки, замдиректора в ярости. Кричит.
Я – санитарка. Моя обязанность – уборка помещения и выдача чистого белья.
Меня учат. Суета. Все шкафчики с хоз. инвентарем и моющими средствами закрыты на ключи, ключи в банке. Что в каком шкафчике лежит – санитарка не помнит, перебирает все ключи и все шкафчики. Суета.
Очень много суеты, всё время надо куда идти, что-то искать, брать, возвращать. Хоз.средств не хватает, пакетов для мусора нет, швабры дико неудобные. Вспоминаю детский хоспис «Дом с маяком» : как там всё делают так, чтобы работать было не только легче, но и приятнее.
Наконец нашли нужное, пошли делать уборку. Моя санитарка, которая передает мне опыт, всё время ругает ночную санитарку. Та плохо сдала смену. Полотенца не собрала, окна в комнатах не открыла. Ругается.
Всё бросаем, надо выдать чистое постельное мальчикам – у них сегодня баня. Пошли в прачку, взяли 27 комплектов, выдали.


10.00

Надо попить чаю, «мы ж ещё не позавтракали», говорит моя санитарка.
И тут меня просят выйти на кухню в овощной цех помочь, вместо той, что пришла на вахту без мед. книжки. Я иду.
Чищу картошку, режу соломкой. Все нормально. Только кран течет, из мойки плохо уходит вода, а сама мойка расположена так, что приходится всё время наклоняться. Начинает болеть спина.


12.00

Прошу отпустить поесть. Я же еще не завтракала. Иду, съедаю весь обед. Вкусно.


12.30

Продолжаю свою деятельность в овощном цехе. Чищу лук, морковь, капусту. Мою свеклу. На специальной машине шинкую капусту и вареную свеклу. В какой-то момент приходит повар и зовет меня пить чай. Иду. Повар и помощник по кухне – обе женщины, ко мне благосклонны. Я хорошо работаю. Хвалят. Угощают кофе и конфетами. Разговариваем. Чувствую, что мы нашли общий язык. Как говорил классик, общий труд объединяет. Мне нравится повар. Спокойная и дельная женщина.


15.00

Ко мне приходит старшая медсестра и просит навести чистоту в цехе. Я смотрю на нее с изумлением. Овощной цех откровенно не очень чист. Чтобы всё это отмыть, нужен навык, терпение и время. Просит сделать хоть что-то. Не совсем понимаю ситуацию, но ладно – берусь. Мою. Спина болит уже откровенно сильно.


16.30

Решаю поужинать. Ужин абсолютно несъедобный. Возвращаюсь к работе.


18.00

Прихожу в кухню передохнуть и выпить воды. В это время у ребят ужин. Вдруг я слышу какой-то страшный звук. Даже не сразу поняла, что это. Это помощник повара – милейшая женщина, которая три часа назад рассказывала мне о своей семье и называла меня «доца», – кричит. Кричит на девочку. Та уронила еду.
Иду опять мыть.
Приходит опять старшая медсестра. Показываю ей свои достижения. Тут еще, конечно, есть что отмыть, но уже значительно чище, чем было. Она довольна. Фотографирует. Я не поняла, для кого. То ли для начальства, то ли для того, кто здесь работает.


19.00

Домываю пол в кухне и коридоре. В кухне по стене ползет таракан. И тут я вспоминаю про фильм «Шеф Адамс Джонс». Фильм мне очень нравится. Еще когда смотрела его в первый раз, меня поразила сцена, где в ресторане повара после завершения дня моют кухню. Они моют ее так, как моют хрусталь в царском дворце. Идеально чисто, до блеска. И сейчас я вспоминаю эту кухню.
Всё, смена окончена. Хотя формально я должна работать до 20.00. Спина отваливается. Боюсь, что еще один такой день я не перенесу. Решаю подумать об этом завтра.


20.00

Провожу дистанционно занятие. Привезла с собой ноутбук. Не совсем понимая, смогу или нет успевать с занятиями. Сегодня получилось.
Получаю откровенное удовольствие от проведенного урока, скучаю по общению с ребятами в комфортной обстановке.


22.00

Спать.
Недоумеваю, почему воспитатели так галантны в общении со мной и другими коллегами и так яростно орут на ребят.


ДЕНЬ 2


6.30

Подъем. Не выспалась.
Сделала зарядку и даже приветствие солнцу. Разминаю мышцы и спину, готовлюсь.


7.30

Завтрак. Я дико голодная. Это удивительно, потому что в последнее время я не завтракала раньше 12.00.
Сегодня на завтрак омлет. Вкусно, но мало. Достаю еще второе от обеда. Съедаю всю порцию.
Комната, где санитарки кушают, рядом с детским туалетом. Малышей приводят сидеть на горшок. И они сидят. Воспитатели кричат. Не покакал – кричат, наделал в штаны – кричат, рано встал – кричат.


8:00

Приступаем к работе. Моя вчерашняя санитарка работала в ночь, это называется «сутки». Чтобы получать полную ставку санитарки, надо работать в графике «сутки через трое».
Сегодня меня учит вчерашняя ночная санитарка. Та, которую ругала вчерашняя дневная. Заметила, что когда она говорит про нее за глаза, то называет по фамилии, а когда говорит в ее присутствии – по имени.
Моем палаты на первом этаже, где мальчики. Надо протереть все поверхности и стекла, вымыть полы. Стены обрызгать спец. раствором.
Я протираю пыль. В палатах только кровати и тумбочки, все идеально чисто, никаких лишних вещей. Заглянула в пару тумбочек, там только зубная щетка и расческа.
В некоторых палатах есть шкафы для одежды, наверное, это у старших.
Опять вспоминаю про «Дом с маяком». Как они обустраивали комнаты для ребят, для персонала, игровые, кабинеты, зоны в коридоре. Чтобы ничего не напоминало больницу, чтобы всё было очень по-домашнему.
Потом я мою полы в коридоре и медчасти. Спина болит, самое тяжелое – это мыть полы. Точно понимаю, что уборка – это не мое. Во-первых, я не адепт чистоты, во-вторых, моя спина не выносит этих нагрузок. Неужели нет каких-то устройств, облегчающих этот труд? Наверняка есть, вот бы узнать, как это делают в «Доме с маяком» или в хосписах фонда «Вера».


10.00

Я прошу отдыха. Меня отпускают. Санитарки меня всерьез не воспринимают.
Иду на улицу. Там гуляют ребята. Группа старших включили музыку и танцуют. Я знакомлюсь с Матвеем. Я уже видела его, он всегда сторонится ребят. Вчера заметила, что он стоял у столба, в сторонке, пока ребята собирались в столовую. Ребята не слишком приветливы к нему.
Приглашаю Матвея к танцу. Просто стою рядом и задеваю его своей рукой, Матвей улыбается. Так мы с ним танцуем. В какой-то момент он хочет меня обнять. Подходит воспитатель, говорит, что сейчас вот Матвей перевозбудится от эмоций и не будет спать.


11.00

Иду мыть лестницу. Потом иду закрывать окна в палатах после проветривания. Из окон второго этажа вижу площадку для гуляний соседнего ПНИ. Вижу там сразу четырех мужчин на инвалидных колясках, с культяпками. Вспоминаю деда. Думаю о том, что если бы у него не было родных, он тоже попал бы в такой интернат.


11.30

Решила пообедать. Почему-то опять хочется есть. Принесли торт, сегодня у директора день рожденья. Торт вкусный. Разговорились с санитаркой. В какой-то момент она говорит, мол, ну ты же слышишь, как они с ними… и кивает в сторону туалета, откуда доносится крик воспитателей младшей группы.


12.00

Иду за ребятами. По дороге встречаю Пашу. Паша расстроен, хотя обычно он очень приветлив и весел. Спрашиваю, в чем дело. Паша хочет кататься на велике, но велик сломан и его никак не починят. Обещали и не починили. Паша так печален, что я решаюсь и говорю – ладно, пошли, посмотрим твой велик. Нельзя, говорит Паша, он в «грязной зоне».


12.30

Пришла в столовую за ребятами. Сегодня в столовой тихо, никто не кричит.


12.45

Я еще и соцработник. Мне надо организовывать занятия для ребят. При совмещении с работой санитарки это пока сложновато.
Чтения. Сегодня необычно. Читают страшилки. Внимание ребят запредельное. Слушают необычайно долго. Больше часа.


14.30

Вроде мыть ничего пока не надо. Ужинаю. Аппетит неуместно сильный.


15.00

Иду в столовую. Я теперь там свой человек. Меня угощают пирожками с капустой. Вкусно. Выпрашиваю один с собой, для санитарок.


16.00

Сегодня генеральная уборка холла и коридора, у меня второй этаж. Я жду, пока после дневного сна маленькие сходят в туалет. Опять крик воспитателей.


16.30

У ребят дискотека по поводу дня рожденья директора. Я тоже хочу на дискотеку, но надо мыть пол.


17.00

Сижу, отдыхаю. Все ушли на дискотеку. Кроме маленьких. В относительной тишине я слышу разговор воспитателей. Они ругаются матом.


17.30

Бегу на дискотеку. Успеваю на несколько танцев. Ребятам нравится дискотека. В темноте, вместе и шар светящийся – всё как положено. Мне тоже нравится дискотека. Только с ребятами мне бывает так весело и раскованно, с ними я не боюсь танцевать.


18.30

Сижу в комнате санитарок. Они пьют чай, разговаривают. Про детей, про работников. <…>
За стенкой опять кричат воспитатели. Слышу шлепки по голой попе.
Кричат тут на всех параллелях. Начальники на подчиненных, воспитатели на детей, старшие дети на младших. Не все ребята кричат, есть спокойные. Как они образуются в такой системе – непонятно.
<…>


22.00

Спать.
Перед сном размышляю, почему я замечаю только плохое?


ДЕНЬ 3


7.00

Подъем. Сегодня хорошо спалось, не хотелось вставать. Душ, кофе, телефонный разговор с сестрой. Не успеваю сделать зарядку.


8.00

Ребята выходят на улицу делать зарядку под музыку. Я отпрашиваюсь у своей санитарки на зарядку. Меня отпускают.


8.30

Идем мыть женское отделение, это второй этаж. Сегодня я в помощницах у той первой санитарки. Мне поручено мыть стекла и протирать пыль. Только я вымыла стекла, приходит Аня. Ане 18, мы давно знакомы. Говорит, что она сегодня дежурит. У Ани очень деловой вид, она знает, что делать. Видно, что человек опытный, занимается уборкой давно. Я откровенно радуюсь такой помощи. Мелькает мысль об эксплуатации детского труда – но, если честно, ненадолго.
Мне поручают пылесосить комнату самых младших. Только у них на полу ковровое покрытие. Пылесос без щетки. Спрашиваю у санитарки, где щетки. Она говорит, возьми банку с ключами, открывай все шкафчики по очереди и ищи щетку. Я не сдерживаюсь, спрашиваю: почему нельзя подписать, что в каком шкафчике? Санитарка раздраженно отвечает: если у тебя есть время, то вот сама и подпиши.
Щетку я не нашла. Пылесосила без щетки.
Приходит еще одна помощница. Наташа. Наташа – ровесница Ани, с ней мы тоже знакомы. Наташа откровенно нехотя помогает убираться, заискивает, ластится и скоро уходит.
Всё помыли. Я сажусь отдохнуть на диван в коридоре. Ко мне подходит Богдан, ему лет 5-6, он не говорит. Играем с ним, смеемся и обнимаемся. Я снимаю видео, фотографирую старших девчонок. Воспитатель младшей группы, молодая женщина (говорят, она сама из детского дома), садится с нами.
Уже позднее, слыша ее из коридора, замечаю, что она не кричит на детей и замечания делает не так грубо, как раньше. Я тешу себя надеждой, что вот так, своим примером, можно изменить то, что нельзя изменить просьбой или замечанием.
(Забегая вперед, скажу, что терпения у воспитателя хватает ненадолго. Уже через пару часов снова слышу ор и ругань).
<…>


11.30

Выйдя из корпуса, вижу, как пожилая воспитательница пытается залезть на стремянку и помыть окно с улицы. Помогаю ей, залезаю на стремянку, мою окно. Мимо проходит руководитель педчасти. Она останавливается и спрашивает, почему я мою окно. Объясняю ей ситуацию. Она улыбается. А я, кажется, начинаю понимать одну из причин вражды между педчастью и медчастью.
Классы и прилегающую к ним территорию убирают воспитатели (это педчасть), а всё остальное – санитарки (медчасть). Мусор выбрасывают санитарки, а памперсы – воспитатели. Коридор в ведении санитарок, но если кто-то из ребят прольет что-то в коридоре, то убирать надо воспитательнице. Все свято блюдут границы своих обязанностей. А какие границы, если это дом?
Иду к ребятам.
Матвей сидит на лавке. Играет музыка, некоторые завсегдатаи танцуют. Егор – один из них. Он танцует каждый день. Говорит: лучшие танцоры – Андрей и я!
Я сажусь к Матвею. Он хочет гладить мой живот. Говорю ему, что мне так не нравится. Кладу его руку себе на колено и глажу в такт музыке. Вдруг Матвей встает и жестами зовет меня танцевать тихий танец. Мы танцуем. Все смотрят на нас, воспитательница снимает видео. Говорит, отправлю бабушке.
<…>


12.30

Идем на чтения. Сегодня 9 мая. Ребят уже утомили «Днем Победы»: всю неделю они рисуют и клеят открытки, слушают и поют военные песни. Поэтому я прошу чтецов обойтись без пафоса. Читают «Арбузный переулок» Драгунского. Я сдерживаю слезы. Чтец плачет. Спрашиваю у ребят, что было понятно. Им понятно, что мальчик был голоден, но жалости к нему у них нет.


14.30

У меня есть миссия. Всему персоналу было озвучено, что на вахту сотрудникам выдают чай, кофе, сладости. А санитаркам не выдали. Санитарки поняли, что у меня есть блат, и попросили меня пойти к старшей медсестре и добыть положенное.
Я иду и добываю. Чай, кофе, сахар, сладости, печенье, шоколад. Еще добываю кусок сыра и палку сырокопченой колбасы.


15.00

Мы пьем чай. Санитарки довольны моему улову. Меня хвалят и благодарят. Пытаюсь сказать, что я не при чем. Разговариваем, обстановка самая дружелюбная.
Слышу непрерывный плач ребенка, уже долго. Иду посмотреть. В туалете на горшке один сидит Ванька и плачет. Глажу его по голове, он затихает. Сажусь рядом, беру его руку в свою. Сидим. Ваня молчит. Приходит воспитательница, удивляется мне и жалуется на Ваньку.
Еще немного моем. Я сегодня герой, поэтому мне дают легкую работу. Спина не болит. Счастье.


16.30

Выхожу на улицу. У ребят был тематический квест. А после всех кормят гречневой кашей с тушенкой. 9 мая. Эту кашу варили старшие ребята. Мне тоже хочется каши. Но мне, наверное, не положено. Иду просто посмотреть. Ребята едят кашу, а Матвей сидит один на лавке. Я беру его под руку. Идем за кашей. Вместе с Матвеем и мне дают тарелку с кашей. Мы садимся на лавку. К нам подсаживаются несколько ребят. Едим. Каша вкусная.
Максим заговорил о войне. Сложная тема для меня. Максим хочет на войну, потому что ему нравится оружие, он хочет стрелять. Пытаюсь объяснить ему, что, взяв в руки оружие, на войне придется убивать и становиться убийцей. Максим не понимает, почему убийца тот, кто убивает на войне. Не получается ему объяснить.


17.00

<…>
Ко мне приходят Паша и Леша. Они задают мне кучу вопросов. Про всё. Сколько зараженных коронавирусом. Когда закончится карантин. Где я живу и сколько добираюсь на работу. Каталась ли я на электричке. Какой у меня тариф на телефоне. Кто президент Америки. И т.д.
<…>


19.00

Сижу в коридоре на диване. Ко мне подсаживается Лена. Как и все старшие девочки, она помогает воспитателям с малышами. Сажает на горшок, моет попы, меняет памперсы, одевает, кормит. Бóльшую часть работы с малышами делают именно старшие девочки. Лена, как и другие девочки, кричит на малышей. У меня сильный диссонанс. Лена – очень улыбчивая девушка, и слышать от нее крик и ругань на младших – почти невозможно. Я спрашиваю Лену, почему она кричит на малышей и не кричит, например, на меня? Лена говорит, что я всё делаю как надо, а они нет. Рассказываю Лене, что малыши, на которых она кричит, вырастут и будут кричать на других малышей. А те, в свою очередь, будут кричать на следующих. И так всегда. И все будут несчастливы. Лена молчит. Невеселая сказка.


20.00

Смена окончена. И дистанционного занятия сегодня нет, потому что суббота. Сижу на улице, провожаю закат. Пишу. Завтра у меня выходной. Это совершенно неожиданное счастье, потому что я была уверена, что выходных на вахте нет.


22.00

Спать.
Думаю про Матвея. Ребята очень удивлены, что я общаюсь с Матвеем. Когда я с ним разговариваю, каждый норовит сказать мне, что он не говорит. Смеются надо мной, потому что я задаю Матвею вопросы. Одна девочка сказала мне, что ребята его бьют.


ДЕНЬ 4



Выходной. Сплю.


8.00

Слышу музыку – у ребят зарядка. Сегодня зарядку проводит Егор. Я знаю, он мне вчера сказал. Егору скоро исполнится 19. Мы тоже давно знакомы. В детстве Егор был очень болезненный. В этом детском доме все дети в детстве очень болезненные, но у Егора болезнь затянулась до сегодняшнего дня. У него проблемы с мочеполовой системой. Он очень бережно к себе относится. Всегда напоминает мне, что ему нельзя бегать, нельзя простужаться, нельзя быть на сквозняке, нельзя на улицу без кофты. Егор очень сосредоточен на себе. О чем бы я с ним ни говорила, Егор думает, что я говорю о нем. Егор мечтает быть врачом, носить белый халат. Вообще я всегда за то, чтобы говорить всё как есть. Не так, что стать врачом Егор никогда не сможет, а просто рассказываю ему путь, который нужно пройти, чтобы стать врачом. Подталкиваю его к мысли, что начать нужно с первой ступени – получить аттестат школы, то есть пройти обучение 9 классов. Егор меня не слышит, он уверен, что его горячего желания вполне достаточно, чтобы стать врачом. Думаю, как развернуть его мысли в сторону более реальных желаний.


9.00

Звук колоколов. Красиво. Рядом с детским домом церковь. Встаю. Хочется лениться. Скучаю по своему креслу, в котором по утрам пью кофе.
<…>


11.00

У меня собрание в зуме. Как удачно, что сегодня мой выходной. Связь плохая. Решаю прогулять собрание, иду к ребятам на улицу. Играет музыка, кто-то качается на качелях, кто-то играет в футбол, кто-то просто гуляет или сидит на скамейке. Я с гостинцами. Друг детского дома передала ребятам грецкие орехи. Я всех угощаю. Младшие ребята ходят за мной стайкой. Им нравятся орехи, просят еще. Потом они еще весь день будут подходить ко мне и говорить «спасибо». Мне опять совестно, что вся благодарность достается мне.
Я иду туда, где танцуют. Машу Матвею, он сидит на скамейке. Танцую с ребятами. Вдруг меня аккуратно трогают за плечо – это Матвей, он пришел танцевать. Мы танцуем, Матвей смеется.


12.00

Матвея раздевает старший мальчик, быстро расстегивает куртку, снимает. Вчера, когда я провожала ребят в кино, мы пришли с Матвеем. Я говорю ему, мол, надо снять куртку. Повторила раз пять. Он медленно снял куртку и подал мне.
Вижу Настю – это та девочка, на которую кричали за то, что она уронила еду. Ее опять ругают, ею всегда недовольны, она всегда нервничает. Настя не говорит, ее не понимают. Я вспомнила, как однажды Настя приезжала к нам на занятия. Я дала ей расписывать чью-то работу. Настя очень старалась. По окончании она потребовала, чтобы я отдала ей эту работу. Я объяснила, что не могу отдать ей чужую работу. Ведь у работы есть автор, кто-то слепил ее, а она только расписала. К тому же нужно покрыть работу глазурью и еще раз обжечь. Настя начала нервничать, уже было собралась плакать. Я спокойно несколько раз рассказала ей эту историю. Настя успокоилась. Больше Настя не приезжала к нам. Мне объяснили, что Настя плохо себя ведет.


12.30

Идем на чтения. Сегодня читают Тома Сойера – про то, как Том красил забор. Еще рассказывают про футбольный матч в блокадном Ленинграде. А потом еще танцы.
Я наблюдаю за ребятами на чтениях. Егор и Леша не отвлекаются – но я не понимаю, это интерес или внимание. Надо попробовать обсуждать с ними услышанное.


14.30

Мне надо раздать фрукты. Вчера друзья детского дома передали фрукты. Надо не только раздать, но еще и сделать фото. Чтобы отправить спонсорам в благодарность. Ребята уже привыкли и безропотно исполняют эту обязанность. Фрукты привезли вчера. На всех не хватало, поэтому часть фруктов я порезала. Но вчера из-за суеты по поводу 9-го мая не успела отдать фрукты мальчишкам, только девочкам и в младшую группу. Иду, встречаю по дороге медсестру. Она говорит, что порезанные вчера фрукты сегодня давать нельзя: может, испортились. Я расстраиваюсь. Старшие мальчишки говорят, что они точно не отравятся, мол, давай фрукты нам. Идем вместе смотреть фрукты, пробуем – всё хорошо. Я отдаю им фрукты. Конечно, делаю фото. На всякий случай захожу к старшей медсестре и объясняю всё. Ситуация вдруг оказывается для меня благоприятной. У старшей медсестры что-то с принтером, она просит меня помочь. Я, конечно, не особо в этом понимаю, но берусь. Как ни странно, у меня получается, и принтер начинает печатать. История с фруктами завершается благополучно.
Пытаюсь использовать благоприятный момент максимально. Спрашиваю медсестру между делом, почему, по ее мнению, руководитель педчасти – такая умная и деятельная женщина – позволяет воспитателям кричать на ребят. У тебя дети есть? – спрашивает меня медсестра. Я говорю – нет. Она смотрит на меня с сожалением. Воспитывать надо кнутом и пряником. Кроме того, все дети с диагнозом, с ними тяжело.


15.00

Иду в комнату санитарок. Обедаю. Мне говорят комплименты. Я сегодня красивая. Надела платье. Ребята принесли мне цветы, я воткнула их в волосы. Звонит старшая медсестра, просит зайти. Я иду, помогаю разобраться с документами на компьютере.


15.30

Иду погулять. На территории детского дома шикарные огромные ели и березы, цветут черемуха и яблоня, или вишня. Запах оглушительно вкусный. Сейчас тихий час, на улице никого.


16.30

Ребята выходят на прогулку. Я, как обычно, иду туда, где танцуют. Приходит Матвей. Он издает какой-то звук, я не сразу это замечаю. Мелькнуло подозрение, что он хочет что-то сказать. Но не уверена, буду внимательнее. Приходит еще один Матвей, маленький. Тоже не говорит. Он давно ко мне присматривался, я заметила. Сегодня пришел танцевать, трогал мою одежду. Почему-то ребятам хочется потрогать живот. Объясняю, что мне так не нравится. Предлагаю руку или коленку. Между двух Матвеев я загадываю желание.


19.00

Провожаю ребят на ужин. Опять в раздевалке Матвея пытаются раздевать. Я говорю Кириллу, который хочет расстегнуть куртку, мол, пусть он сам. А воспитательница рядом говорит: ну что вы, он сам ничего не может.
Я иду ужинать.